После операции она долго безрадостно смотрела в окно и когда пришел муж сказала, что подает на развод, что о побоях не будет речи и в тюрьму его не отправит, но жить с ним больше не будет.
Он просил, умолял, угрожал – не помогло. Исчез страх, бояться больше было нечего, жизнь показала себя во все красе. Куда пойдет с малым ребенком, что будет делать? Василий ушел, обматерив на прощание. В палату, сейчас пустующую, вошел доктор, бывший интерн, такой же маленький и взъерошенный, едва ли намного выше самой Ксении. Участливо покивал головой, пощупал пульс, внимательно посмотрел в глаза. Его добрый взгляд окончательно сломил женщину, она отвернулась и заревела. Так, по-настоящему, как не ревела давно. Всхлипывала, размазывала по щекам слезы, горько жалея себя и свою побитую, поломанную, растрощенную на мелкие части жизнь. Доктор молча обнял и, как маленького ребенка, убаюкивал. Не заметила, как уснула, а на утро была не его смена...
Пришла мать, когда узнала, что дочь разводится, сказала лишь, что квартира куплена за ее деньги, волноваться о том, куда идти, не стоит. Алина научилась говорить несколько новых слов, спрашивает, где мама, и ни разу не сказала: "Папа".
- Представляешь! – Сквозь слезы улыбнулась мне соседка, - маленькая ведь была, совсем кроха, а уже чувствовала, что папаша – последний подонок.
Потом был длительный бракоразводный процес, пришлось ворошить все грязное белье. Когда это закончилось – Ксения осталась в пустой квартире, с одной кроваткой для малышки и дешевым коротким матрацом. Зато она была свободна! Как ей нравилось это слово. Доктор, тоже Василий, устроил ее сестрой-хазяйкой к себе в отделение, учил потихоньку то уколы делать, то повязки правильно накладывать. Отправил на курсы медсестер. Он продвигался по службе, поговаривали, что будет самым молодым завотделением в больнице. Часто забегал к Ксении и Алинке в гости, то табуретку принесет, то картинку какую. Еще и сам приколотит. А Оксана копила на стенку, симпатичную такую, на рынке в мебельном лотке видела. Триста долларов – невиданные деньги! Алина ходила в садик, наступала весна.
Я уже рассказывала, что дом наш в романтическом месте, особенно после зимы. С той стороны, на которую выходят наши окна, все утопает в вишнево-яблочном цвету, пахнет свежевспаханой землей, травой. Лягушки на пруду заливаются любовно-эротическими трелями. Едва начинает светлеть небо, смолкают земноводные, их сменяют птицы – соловьи, кукушки, жаворонки, дрозды. Это многоголосье действует на людей круче Пресли или Стинга.