Больше всего на свете я люблю тишину. Только она понимает, как важно иногда побыть одной со своими мыслями, собраться, открыть окно, стужа ли на улице или весенняя прохлада. Все спят, темнота своим непрозрачным пологом закрывает от меня мир, а меня от мира. Зябко кутаюсь в мужнину рубаху, вглядываюсь в свет далеких фонарей. Здесь заканчивается настоящий город, дальше – маленькие дома, деревня. Домики прижимаются к многоэтажке, будто ища защиты, а в самом деле, портя по-мелкому жизнь ее обитателей. То дым от осенних огородних огней, то перезвон молотков на старых крышах, то рубка деревьев среди ночи… Улица, на которую выходят мои окна, упирается в пруды. Оттуда весной разносятся звуки жабьих брачных игр, может быть, по этому, так много детей у нас рождается в конце зимы? Лягушки, жабы и прочая живность на прудах так играют, поют, квакают, улюлюкают, что даже самое черствое сердце ждет от весны чуда… А за прудами поле… Там, где-то далеко, за чертой города, светятся над невидимой дорогой одинокие фонари. Вот в их свет я так люблю всматриваться безмолвной ночной порой. Уже давно я заметила, что темнота за окном будто материальная, она окутывает, обволакивает и кажется бархатной. Кто-то выискивает в этом бархате свою путеводную звезду, кто-то ждет, чтобы загадать желание, кто-то мечтает о подвигах. Но все, все стараются разглядеть в непроглядной черноте Вселенной свое будущее. Космос древний, он везде, есть ли ему дело до будующего одного-единственного человека на земле? В холодном мерцании нет ни лика суженого, ни надежды на будущее. Каждый сам кузнец своего счастья.
Есть у меня соседка. Маленькая, рыженькая, шустрая, как белочка, веселая женщина. Непривычно применять к себе слово "дама бальзаковского возраста", но да, уже так и есть. Она немного старше и уже давно перешагнула рубеж юности. Ксения. Мы переехали в этот дом, с уютным двором и неугомонными соседями, когда ее дочке было года три…
- Ксюш, расскажи о себе. Я же тут никого не знаю, - попросила я однажды у соседки, когда она забежала ко мне, спросить, не надо ли чего, и застряла за кружкой кофе.
- Да что рассказывать-то, мы люди простые. Приехала я из деревни, учиться в нашем кулинарном техникуме. Мать отправила. А какой из меня повар? Я же и кастрюли не подниму, короче, окочить-то, окончила, а дальше куда? Тут мой Вася и нарисовался. Он уже тогда был не красавец, нос сломан, лицо в оспинах? Несколько раз проводил меня домой, да и поехал к мамке свататься. А та давно доставала, мол, замуж тебе пора, в девках засиделась, люди по селу неизвестно что говорят. Пошли они в сельсовет и зарегистрировали за полкабана брак, невеста против не будет, у нее дел невпроворот. Да, - улыбнулась она. – В наше время и такое бывает. А когда приехала домой, то тут и муж, и пир горой, я даже не поняла, что случилось. Как раз в тот день в столовой нашей работы было тьма, меня в повара так и не взяли, так, подсобный работник – хлеб порезать, чай в кружки разлить. Вот, усталая приехала на выходные.