Она осталась одна. И все было так, вроде бы и в самом деле ничего не произошло. Ее одежда была неизменна - темные джинсы и красная спортивная кофточка. Осталось одеть кросівки и накинуть куртку. Но перед тем она сердито связала волосы в тесный клок и. задержалась на какое-то мгновение около зеркала. «Но и действительно - падали, - как-то совсем неожиданно кольнула шипом мысль, выхваченная ниоткуда. Мне никого не жалко. Можно жалить».

Выйдя из дома, первое, на что обратила внимание - это металлическое устройство, которое было очень похожо на січкарню ее покойного деда. Неподалеку хозяйничал садовник, тщательным образом срезая длинные розовые тела. Увидев ее, он заковылял в ее бок, неся целую охапку ярко-красных побегов:

- Это для вас, госпожа. Как хорошо, что вы сегодня первая.

- Первая? - переспросила она.

- Да. Должен привычку отдавать цветы той женщине, которую встречу утром первой, - улыбаясь, ответил старик.

- Странно. тогда этой женщиной должна быть ваша жена, - с металлом в голосе заметила она.

Какое-то мгновение садовник молчал, словно колеблясь в определенности своего решения отдать розы именно ей. А затем решительно протянул цветы:

- Моя жена не любит розу. Вообще не любит, чтобы в доме стояли цветы, - будто оправдываясь, заметил.

- А что так?.. Вероятно, она любит исключительно полевые? - ее интонацией можно было забивать гвозди в железобетонные стены.

- ... Просто не любит мыть кринки из-под цветов. Говорит, что на третий день от них попахивает, как от мертвецов, - спокойно сказал садовник.

От этих слов ей началось казаться, что по волосам поползли удушающие муравьи. Они медленно перебирали кавычками и болезненно жалили каждый миллиметр кожи, словно ища пути где-то под... Она провела рукой по волосам. Порывистым движением распустила клок. Непослушные пасма медленно сползли по плечам...