- Больно! Я тебя скребла тогда. ох, как больно! А зачем здумалось тебе швырять меня в отворенное окно? Меня, которую ты себе создал в мечтах, выпросил, заставил смокнуть вдребезги и что. все ради того, чтобы бессмысленно разбиться об асфальт? И я тебя скребла. Больно! К крови, к кости. Болью - вплоть до сердца. И ты остановился. И ты.

- . и я отнял от раны мокрое малече лапеня, взял черный котенок в ладони и подумал, что это по-видимому лучше всего, что я мог создать в мечтах для себя. А как иначе смог бы вот так поднести тебя к устам и согреть собственным дыханием - вот мокрое вдребезги тельце, вот эти напуганные фосфорные глазоньки, тебя.

- . меня, что всегда знала о твоем существовании, но не приходила. Но просто не знала куда идти. Аж пока этот дождь, этот упрямый весенний дождь, перейдя дорогу с ведрами, наполненными вдребезги счастьем, не заставил меня выпрыгнуть на улицу, бежать мокрыми улицами и. найти тебя!

- И теперь постоянно приходишь, почти каждой ночи. Никогда не видел, как ты з”являлась в комнате, но всегда чувствовал... Вот ты есть, вот ты ступаешь по ковру, вот ты - около меня. Такое чорнюще, как ночь, котенок! Несколько минут нерушимо сидишь и всматриваешься в мое лицо. Мне даже аж немного жутко бывают от твоего взгляда, от тех глаз, которые я в действительности и не вижу, а только чувствую, чувствую, чувствую. Кажется, что эти глаза пробирают меня вплоть до кости. Я начинаю отчаянно заворачиваться в темінь, но ты наступаешь на темінь лапой и не позволяешь. не позволяешь мне исчезнуть. Держишь меня на вистре своего коготка - выматываешь нервы, и тогда по капли спиваєш меня. По капли. Медленно. Меня. Мою кровь, мое сердце, мою душу. Это ты! Черный и мокрый котенок! Это ты! Которую я создал в мечтах. Это ты! Что всегда приходишь в полночь.