С иншого стороны главного мерса вылез министр и почалапав за власть предержащим, который все не угомонялся:

- Давай, ходы - я покажу. Оные удивления туда! Усе как в мойому селе! «Гордится калинка, явор молодеет, а вкруг их ивняки и лозы зеленеют...» Это же как нас в школе учили, еще в совєцьке врем’я... Не помниш разве, скліроз ли?

Врасплох вокруг внезапно появились крепкие молчаливые ребята в костюмах и черных очках. Они скорее охватили периметр. Власть предержащий взял министра под руку и потянул за собой, не прекращая при том декламировать:

- «Течет вода из-за рощи и под горой. Хлюпочуться качатоки помеж осокой...»

Они оба взошли на обочину пути и пошли напрямик полем. Власть предержащий держал ботанический портрет Шевченко под мышкой. Наковырял горсточку семян из чуба Тараса Григорьевича, предложил министру.

Остановились на бугорке. Власть предержащий громко сплевывал шелуха и рьяно жестикулюв, свободной рукой указывал на заобрійну даль и восторженно рассказывал какую-то любимую басню. Вдруг его спутник перегнулся пополам и грубо виригав. Власть предержащий расхохотался, мягко поляскал его по спине и запропнував своего дизайнерского носовика, чтобы бедолагу вытер уста:

- Шо, дорогой друже, невсвояємість у тебя? Так ты же теперь не просто так, а член единственной команды! Должен, по должности, к нашей уникальной национальной пище адаптироваться. Но, знаешь, что-то таки то сало действительно было не теє...

Неожиданно и сам власть предержащий согнулся пополам и ухватился обе руками за живот. Бросил на землю поковыряный ботанический потрет. Но вместо того, чтобы виригати, как его спутник, он впопыхах начал розстібувати штаны. Одновременно сбросил их ниже коленей и присел на корточках. Того же мгновения из его брюха начали збурливо выхватываться газы. Порыв захлюпотіла дрисня. Лицо сделалось свекольным от напряжения, глаза заслезились и покраснели. Он конвульсивно стонал и кректів. Вокруг розстелявся смрадный чад. Министр и себе продолжал виригувати и обтираться.