Неопределенно сероватого цвета краска, которая была нанесена несколькими слоями один этаж иншого, пошелушилась вдоль и поперек толстых дошок. Тяжелые ножки узорчатого чугунного литья вросли в почву. Под лавой среди кучи мусора пряталась стайка из нескольких зеленых и позеленевших бутылок. Нашлепки на бутылках порозмивано дождями, снегами и сечою животных и людей.

Она подошла к лаве, немного наклонилась вперед, белой рукой с ярким малиново калиновым маникюром взмахнула желтые листочки из сірезних дошок, быстро поскользила обе руками вдоль ягодиц, прихватила свой плащ под бедрами, села на лаву, забросила правую ногу на левую, дернула и потянула в сторону черный чулок, наклонилась вперед, легла грудью на колено, сняла из булавки подбора своего черного сапожка нашпигованы золотистые листочки, подвела председателя и выпростала спину стройно навсидь, изменила ногу, теперь левая нога лежала на правой, наклонилась и поправила второй чулок, сняла листок из левого подбора, открыла свою элегантную котомку, вытянула из нее зеркальце и гребень, отложила котомку на лаву, начала поправлять прическу, принарядилась, спрятала гребень, достала из котомки краску для глаз и начала тонкой кисточкой подводить горбушки, закрыла краску и спрятала в котомку, достала оттуда помаду для губ, отворила ее и выкрутила ярко малинового кончика, широко разинула рота, навела губы ярким цветом, почти под цвет маникюра, отставила левую руку ладонью от себя и поцінила цвет ногтей, заглянула в зеркальце, осталась удовлетворенной, спрятала зеркальце, достала твердую пачку ментоловых папирос и открыла ее, вытянула одну тонкую длинную папиросу с белым фильтром, вонзила ее в ярко малиновые губы, достала из котомки серебристую зажигалку Zippo, зажгла папиросу, глубоко затянулась, затаила дыхание, спрятала зажигалку, удобнее уселась на лаве, отбросила председателя лицом вверх и медленно выпустила дым полупрозрачной струйкой, вернулась туда, где он все еще стоял с закрытыми глазами и бросила в его бок вопрос, который не ожидался никакой ответ:

- Ну?

Он знай стоял себе неподвижно. Среди большого города едва улавливал причудливый отзвук девичьего пения, отголоска сирен.