Рабочий день заключался в том, что Лысый ходил между председателями пассажиров, дзеленчав монетками и хватался за скользкие холодные поручни. Иногда приходилось громко и медленно убеждать, качая головой:

- Если у тебя нет денег, то иди пешком!

- Если у тебя нет пенсионного удостоверения, то что ты хочешь?

- Я, может, тоже студент, но я не видрючуюсь?

- Для чего тебе талон?

- Давай хотя бы двадцать пять.

- Пассажир!

- Иди!

А иногда Лысому прибегали посидеть на теплых мягких сидениях. Сидения были стары, дермантину и целостные, на одном такому диванчику могло вместиться даже трое людей.

День добегал логического конца, людей становилось меньше.

Пассажир в розстібнутій куртке и сером свитере расслабленно стоял у огромного заднего окна, и из-за его спины гудели автомобили. Пассажир улыбался и уютно поправлял прическу на голове. Троллейбус тикал языком и мигал лампочками. А Лысый вошел в транс, вспомнил давние времена: ему не понравилось поведение пассажира, и он решительно почимчикував к нему.

- Что за проезд? - нерадушно спросил Лысый, давая понять пассажиру, что в общественном транспорте следует держаться менее розпружено.

Пассажир не ответил.