16.11.2005 г.

Сначала все готовились к приходу дежурного дня. Епилювали щеки працелюбства, чистили клыки хитрости, точили кинжалы сублимации и разминали суставы субординации. А округлый Киев тем временем тяготел к белому: грязно снежный туман пробивался гуашовим сильным солнцем и прятал от чужих побеленные колонны печерского постконструктивізму и свежие деревья на Батиевий Горе.

Чего там только не пришлось делать в своей работе в тот день Юли с блестящим вужиком в шарфе и двум Олегам! Они побеждали коллег по работе риторическими фигурами, поедали в незаметных углах удлиненные будерброди, добывали оптимальные решения, вытирали руки в туалете липкими розовыми бумажками, действительно приближались к воплощению, преодолевали телефонные вызовы, выжимали по 700-800 знаков смсок, получали удовольствие, отвечали на анекдоты, приятно разминали руки, надевая куртки, и глотали первые пятна холодного тумана на выходе.

Юля с блестящим вужиком в шарфе и два Олеги имели вечером встречу под памятником молодому философу на площади. И исходя из метро на той же станции, по очереди видели одну и ту же молодую пару, которая настороженно высматривала кого-то, не тебя: она с оранжевыми волосами и он с сине-белыми глазами.

От памятника троица решительно решила и отправилась в генделика с зелено черной вывеской. Были тяжелые стулья, прожженные столы, а Юля с блестящим вужиком в шарфе и два Олеги сдержанно скептически улыбались, оглядывались и понемногу барабанили из-под стола. Поэтому когда официантка принесла счет, там было меньше, чем нужно, на сорок гривен. Губы витончились, пальцы перестали барабанить, а деньги так бессильно и мягко легли на самообдурливий счет, как будто бы из них повиймано позвоночники. Это была первая маленькая Победа над капитализмом.

Троица радостно вышла из генделика, порывисто пересекла холодную площадь и вошла к генделика с красно-желтой вывеской. А с портовой стороны темная огромная пуля понемногу догоняла и накрывала дома.