- Вы чего мне оба одних и тех же удостоверения тыкаете, а?

- Это разное.

- Это одно и то же!

- Ну, нет у меня.

- Тогда платите за проезд! Галю, стой, пока она не заплатит.

Трамвай замер. Женщина подняла глаза на Раису Никитовича, и нужно признать, что эти глаза были жутки, не менее жутки, чем подозрительно жирная косметика. Глаза были огромны, кое-кто замиловано называет такие глаза коровьими, но они были абсолютно пусты и светло серые. За этими глазами разливалась бесконечная бездна убитого денатуратом осеннего неба.

- Простите меня, я забыла удостоверение!

- Платите или идите пешком.

Ситуация не нравилась остальным пассажирам. Им хотелось ехать, они и так ненавидели общественный транспорт.

- Давайте ехать, я за нее заплачу!

- Чего это вы за нее будете платить? Пусть сама платит!

- Тогда и за меня заплатите!

- Ну, давайте?

Кто-то передал деньги за жуткую женщину.

- Понимаете, мы из психиатрической больницы, нам нужно ехать! - примирливо замуркотіла первая женщина с жирной косметикой, и, что показала удостоверение. От этих слов Раисе Никитовичу стало легче. Если это сумасшедшие дома, то все по крайней мере понятно, можно этих женщин не бояться, лишь мерзко остерегаться.

Трамвай двинулся. Очень громко замкнулись двери к кабинке кондуктора. У них кашлянул замок. Раиса Никитович обернулась с удивлением, чего это Галя замкнулась там. Трамвай быстро заехал на мост, и Раиса Никитович покачнулась, едва не упав. Чья-то костлявая рука поддержала ее. Контролерка оглянулась, чтобы подякувати, и испугалась: ей помог еще один мужчина на позір не совсем привычной психики. У него был кривой рот, кривые глаза, ехидная улыбка и слюна, на рубашке.