- Ну и история, а чего же она никуда не обратилась, к соседям, в сельсовет, к участковому?.. - Михайлина заерзала на месте, потом подхватилась, вытерла тряпкой стол и опять присела на стул.

- Но куда обращаться? Кто в настоящий момент поможет, когда во всех свои хлопоты, одиноких столько в селе, что... А здесь же - родне сыновья рядом, ребята ничто себе, могут и работать, а то еще и жениться. Старший, правда, как из тюрьмы вернулся, пить сразу начал, стал мовчкуватий, злой, только глазами мигал, и все в сарайчике что-то ковырялся. Спросила его Вера, что он там скручивает, свинчивает, мудрует, а он в зло так сказал: „Тоби не все равно? Взрывчатку лажу, трясця ее матери, рыбу буду глушить, нужно же что-то жрать”. С тех пор и испугалась Вера, а что, как дом взорвет, или вот еще надумает. А здесь Олеся заявилась с мужчиной, да еще и загруженной фурою...

- Праздников, праздников, праздников... - Михайлина перекрестилась трижды, но так и застигла с рукой на груди. - А дальше что же? Твой-то грех, Марие, в чем?

Мария шумно выдохнула, втерла глаза и повела дальше.

- Но говорю же тебе, позвонила Олеся да и говорит: “Тетю, часов через две приедет к вам Валерка машиной, и не один, с другом...

...Лесин голос, Мария это почувствовала сразу, набрал решительности и уверенности в том, что она надумала сделать.