Когда боль отпустила, я встал и оглядел комнату. Здесь невозможно было находиться в одиночестве, так хотелось хоть одного напоминания о Лео. Тедди на
его обычном месте не оказалось. Лео ни за что на свете не уехал бы без него. Я достал с полки и осторожно открыл фотоальбом, в котором меня постигло
очередное разочарование. Фотография Лео, вклеенная мной на первую страницу рядом со своей, отсутствовала. В результате последующих исследований оказалось,
что в альбоме нет ни одной его фотографии, включая тех, где мы были вместе. Тут мне стало действительно плохо. Вихрем ворвавшись на кухню, я бросил взгляд
на мусорный бочок, из которого торчала голова маленького Тедди. Мой крик не смолкал:
— Вы что, совсем с ума посходили? Что вы творите? Неужели вы думаете, что так вот просто можно вычеркнуть человека из моей жизни? Может вы и у себя его
вырвете из сердца. Не удивлюсь, если так оно и будет. Да вы и не любите его вовсе, он только игрушка, что отвлекает вас от ваших перепалок. А он почему
здесь? – Я выхватил из мусора бедного медвежонка и злобно уставился на родителей, ожидая немедленного ответа.
— Он уже старый… – видно не зная, что ответить, начала мать.
— Вы даже не знаете, что ему дорого. Вы совсем его не знаете.
Вернувшись в комнату, я попытался успокоиться. Он уже старый… Ишь чего придумали. Я тщательно вычистил и просто привел в порядок Тедди, потом извинился
перед ним за родителей и усадил на привычное место. Больше я не выходил из комнаты. Вечером, засыпая, слышал как рыдает мать.
Спустя некоторое время после исчезновения Лео в доме появился некий господин. Я видел из окна, как он выходил из машины. Другим способом узнать об этом
визите я не мог, так как все эти дни практически не покидал комнаты. О контакте с родителями речь даже и не шла. Меня никак бы не заинтересовал этот
человек, если бы сквозь тишину опустевшей комнаты я не услышал имя Лео. Я моментально вскочил с кровати, а подбегая к двери даже споткнулся и чуть было не
протаранил ее головой. Прижавшись ухом к узкой дверной щели, я старался не пропустить ни единого звука, исходящего из гостиной.